Перекошенная дверь болтается на поржавевшей петле, поскрипывая на ветру и нагоняя ещё большую тоску, а корявые крюки кошачьих когтей оставляют очередные насечки на рёбрах, как только на полу остаётся след от ботинка, а Невада задерживает дыхание, заходя в дом. Ком к горлу подступает так же стремительно, как и туман окутал город несколькими месяцами ранее- застывает в глотке, перекрывает кислород, ей хочется упасть и выдрать его из себя, хрипеть, бороться, проживать тягучую патоку страха снова и снова.
Старый дом встречает молчанием и свистом ветра из разбитых окон, пустотой разграбленных комнат, кровавыми полосами воспоминаний, насечками на дверном косяке, любимой маминой статуэткой на камине ( странно, что её не украли ) , разбросанными бумагами, шелестящими под ногами, ручкой Паркер, валяющейся где-то в углу кабинета, сухим одиночеством и молчаливым воплем, режущим пространство вокруг. Дом позволяет ещё раз пройтись по его этажам, провести рукой по шершавым обоям, лечь в некогда теплую родительскую кровать и в очередной раз обнять подушку, в надежде почувствовать тот самый приторный запах крема или же мускусный аромат духов, но всё тщетно – вокруг лишь пыль, горьковатый привкус сломанного дерева паркета и затхлой от времени ткани. Соленая влага в крупной капле растворяется средь нитей, глаза прикрыты, а в темноте она отчётливей слышит шумы вокруг и где-то мерещится звон вилок из столовой, ворчание отца о местных фермерах и вредителях, свист чайника и лай Ру на улице… Нев переворачивается на спину, глотает мерзкую горечь разочарования и вновь ощущает боль от стиснутых пальцев в кулаке, отпечатки-лунки ногтей отливают бордовым, свет играет бликами в зеркалах, а она впирается ореховым отражением в потолок – он на удивление такой же белый, как и в последний день, молчаливое напоминание о вере в светлое, будь оно проклято, будущее.
Корешок папки впивается в бок, возвращая в реальность, и напоминая о чёртовом долге. Она была собачкой при мэре, мелкие поручения, улыбайся, поддерживай, говори только хорошее, никаких распущенных волос, найди то – не знаю, что- не знаю где – не знаю как. Мрак. И сейчас ей нужно тащиться через весь город, чтобы найти вновь прибывшего и собрать максимум информации, рассказать всё, ввести в курс дел насущных и… «не забывай улыбаться, а то тебя будто утюгом прибило». Он тянет свои пересохшие губы в омерзительно приторном оскале, показывая КАК НАДО. Когда-нибудь Раш проедется по нему асфальтоукладчиком, навечно запечатывая эту тварь под слоем без кислорода и жизни, но сейчас она невинно хлопает ресницами и примиряет на себя роль покорной шавки, кивая головой и забирая тонкий пластиковый конверт, который на следующий день должен увеличиться минимум в десять раз и лежать у мэра на столе.
Сегодня город не сильно радует погодными условиями, Невада поглубже запахивает пальто, пряча щеки в высоком воротнике-стойке. В воздухе стоит мерзкая влага, а ветер то и дело пытается пробраться под одежду и выбить последние крупицы тепла, которые тело так усердно пытается сохранить – она ненавидела холод, всеми фибрами своей души. Тучи нависают сверху антрацитовыми стражами, гонимые потоками, они будто следят за каждым её шагом, за каждым поворотом головы, движением губ, слышат каждое слово, бросаемое на «охеренность» этого мира вокруг, усмехаются над её тщетными попытками справиться с собственной головой и мыслями, которые сжирают подкорку изнутри, заполняя, вытесняя, господствуя.
Нев греет пальцы в карманах, и надеется, что фляжка с самогоном во внутреннем кармане ей сегодня не пригодится, и объект изучения окажется достаточно разговорчивым, что не придётся развязывать ему язык. Чёртов город без интернета, где все вынуждены жить по законам прошлого столетия, хорошо хоть не опустились до уровня аборигенов с наскальной живописью, хотя редкие граффити на стенах заброшенных зданий говорят об обратном – не все покорились теории Дарвина о развитии.
Дом выглядит уютно, даже почти гостеприимно: теплые стены маяком горят на фоне окружающей серости, а окна почти кричат о жизни и мире, странность преследует повсюду, но это лишь обманка, блесна на которую ведутся туповатые рыбёшки, а Нев не верит никому кроме себя и … Сэнди. Он бы точно сейчас сказал, что она сходит с ума и пора привыкнуть к новому укладу, а не искать отголоски вселенского заговора и во всех видеть врагов. Без поддержки ты не выживешь, одиночек никто не любит, а я не всегда смогу быть рядом. Где-то он чертовски прав. Но не сегодня, точно не сегодня.
Легкий стук в дверь поднимает с той стороны шуршание и тихое шарканье – один поворот замка и перед ней встаёт неопределенная картина, на которую она , черт подери, точно не рассчитывала. Нев замирает на выдохе, совершенно бестактно рассматривая объект перед собой РАШ БЛЯТЬ ДЫШИ.
- Добрый день, позволите? – Нев пренебрегает манерами и проскальзывает под рукой у мужчины, утопая в светлом холле, слишком светлом, что режет глаза. Она оглядывается вокруг, находя вход в гостиную.
- Простите, совершенно забыла представиться. Невада Раш, можно просто Невада. Помощник мэра, мне нужно задать вам пару вопросов. – улыбаемся, улыбаемся. Но что-то ей подсказывает, фляга точно понадобится. И это что-то чёртовы мурашки по спине.

любовь не истощает. любовь не утомляет. по крайней мере, не должна.

странные у эмилии о любви представления. эмилия любила в своей жизни часто, особенно за последние несколько лет. настолько часто, что значение любви давно должно было для неё обесцениться, но нет. она посмотрела тогда на йери и поймала себя на мысли, что жалеет, что она любви не ищет.

эмилия знала очень много девочек как йери ким — совсем ещё юных, но уже парящих в компаниях, где насилие непринуждённое, жестокость в порядке вещей, а деньги решают всё. эмилия сама могла бы стать такой девочкой, не окажись она в пятнадцать лет в нежной щадящей франции; пресытившись статусом и ожиданиями, она бы оказалась помолвлена с каким-нибудь богатым парнем, принимающим что-нибудь запрещённое, обнимая за талию других хрупких девушек. но такие вещи не в правилах отца эмилии, не правилах самой эмилии. и её в этих кругах не любят, ведь оан смоталась в париж, вернулась и теперь нос задирает. не важно, насколько это правда или нет. её присутствие в вип-комнатах клубов богатых наследников исключительно символическое: показаться, подать признаки жизни, понаблюдать.

наблюдая, эмилия увидела тогда, что йери тоже не очень сюда вписывается: у неё дорогая одежда, новый сматрфон, взгляд такой же наигранно надменный и бокал алкоголя в руке. у эмилии складывается иное впечатление: это что-то вроде флюорографии, а йери внутри совсем не такая, какой хочет казаться. йери кажется своей, но за её спиной шепчутся, говорят абсолютно мерзкие вещи, осуждают с невообразимым лицемерием, а эмилия по-глупости взяла тогда йери за руку, улыбнулась, представилась. не обращай на них внимания, сказала тогда, им лишь бы столпиться и шипеть на кого-нибудь.
йери под крылом эмилии, наверное, даже больше вписывается в роскошь, они вместе пьют вино, и эмилия делает вид, что её не волнует, что йери всего восемнадцать.

а йери действительно ведь всего восемнадцать, и она стоит на пороге её квартиры. синяки, кровоподтёки, волосы острижены. эмилия чуть не плачет.

— что он сделал?

глупый вопрос, эмилия ведь точно знает, что он сделал.

я же говорила, я же предупреждала, зачем зачем зачем? эмилия не говорит ничего вслух, не нужно этого сейчас. закрывает за йери дверь, берёт за руку крепко и ведёт внутрь. 

— ты не виновата.

зачем это говорить, эмилия не знает, но у неё руки трясутся, пока она осторожно осматривает йери в неприятном белом свете ванной, протирает открытые ранки перекисью.

за что не виновата? за то, что оказалась в ситуации где это единственный выход? или не виновата за то, что именно сейчас с ней такое произошло? что этот мужчина так с ней поступил? эмилия первая под пулю бросится, если это так. эмилия, на самом деле, не знает, почему йери это делает. у йери в глазах боль еле уловимая, апатия ощутимая, но эмилия боится спугнуть, поэтому приобнимает за плечи осторожно, и просто надеется, что всё не так плохо. как “так?”

так, что у йери руки, ноги, рёбра, шея в синяках. что губа разбита, распухла. что волосы с одной стороны небрежно неаккуратно острижены. что на щеке след от большого вычурного перстня (за кого он себя, блядь, принимает?)

— это не из-за тебя, — она осторожно распутывает волосы йери, там где они ещё длинные, — это он такой, он всегда был таким, ты не сделала ничего, чтоб так получилось.

эмилия знает о нём три вещи: во первых, он безобразно богат. во вторых, он был папиным партнёром по бизнесу несколько лет назад. в третьих, он невероятно жесток. йери часто прислушивается к эмилии, искренне, и эмилия это чувствует. но иногда йери ощутимо восемнадцать, а эмилия помнит себя в восемнадцать. два года назад она расставалась с девушкой и думала, что свет на этом клином сошёлся, два года назад всё было повышено, сверхчувствительно, и очень важно. и эмилия, глупая, не хочет сильно настаивать. «будь осторожна и позвони мне» — всё, что она может сказать.

но вот йери сидит у неё в ванной, на ней нет живого места, эмилия едва ли знает, чем ей помочь. поплатись же, эмилия ван дер пул, за то, что не настояла. она открывает кран и набирает ванну горячей водой. смыть, смыть всё это срочно.

— я закопаю его живьём.

[indent] Ключ завяз в замочной скважине, и Эва то дергала его, то пыталась заглянуть в микроскопическую щель, чтобы разглядеть, что же стало помехой. Неужто жвачку засунули или еще какую-то дрянь? От этих особо одаренных одноклассников можно ожидать чего угодно. И вот, когда Эва почти отчаялась и хотела опустить руки, сзади подкралась Ребекка и схватила ее за локоть. От неожиданности Эва подпрыгнула на месте, чувства дали резкий всплеск силы, который ударил в металлическую дверцу шкафа, и замок, наконец-то, поддался. Увидев Бекку, Эва с облегчением выдохнула и закрыла глаза, даже не пытаясь сдержать эмоций. И от того, что это оказалась именно ее подруга, а не какой-нибудь приколист, и от того, что теперь ее одинокие дни в школе подошли к концу, и теперь они с Беккой снова боевые, самодостаточные единицы, которым никто не нужен. Время в школе без нее казалось пыткой и вечным испытанием на прочность. В тени подруги было заметно спокойнее и приятнее.
[indent] -  Блин, ты меня скоро заикой сделаешь... Наконец-то ты вернулась. Я очень соскучилась. - Едва успела проговорить Эва, как Ребекка стремительно потянула ее в сторону туалета. И как-то больно резво для той, которая несколько дней назад лежала в больнице после такой травмы.- Что случилось?
[indent] Ребекка не удостоила ее ни словом, ни взглядом, от чего у Эвы за пару секунд так разыгралась тревожность, что она начала заподазривать, будто гнев или испуг подруги направлен на нее саму. Чем она могла провиниться перед Беккой? Может, недостаточно часто звонила, чтобы узнать о ее самочувствии, или же на шипучие конфеты, которые она ей принесла, у Бекки внезапно обнаружилась аллергия? Или же... точно! Это явно из-за того, что она до сих пор не вернула Ребекке кожаную куртку, которую взяла, чтобы выглядеть перед Джеем не как нищенка.
[indent] Подруга завела ее в кабинку и закрыла дверь. В туалете никого не было, лишь монотонно капала вода из крана, и этот звук в зависшей в воздухе паузе казался оглушительно навязчивым и тревожным. Эва вперилась взглядом в лицо Бекки, отчаянно пытаясь считать ее эмоции, по привычке, которая выработалась в доме Линды. А Бекка внезапно задрала штанину и показала рану. Точнее, раной это уже не было - тонкий, белесый шрам тянулся по диагонали вдоль бедра. Ни намека на процесс заживления, ни на признаки воспаления. Ни болячки, ни отека - эта рана выглядела так, будто прошло уже несколько лет, но никак не меньше недели. Эва захлопала глазами, не зная, как это прокомментировать. Это было поистине чудом. Может быть, ее дар способен исцелять? Ну уж нет, это не было похоже на ее способность. Дар магии крови слишком импульсивный и хаотичный для такого колдовства.
[indent] - Это... поразительно. - Только и смогла выдавить из себя Эвелин, приложив пальцы к виску в полной растерянности. - Подожди, подожди, не паникуй. Ты хочешь сказать, что тварь передала тебе какие-то способности? Это слишком странно. Даже если это был оборотень... Предположим! Потому что мы не знаем, кто это был на самом деле... Оборотни не создают себе подобных таким образом. - Эва опиралась, конечно же, на все известные ей легенды, книжки и поверья. - Это не моя сила. Я могу лишь отстрочить смерть, помочь дотянуть до приезда скорой помощи, но исцелять не могу. Все, что я делала, пока ты была без сознания - это просто перенаправляла твою кровь через другие сосуды, в обход поврежденным. Только и всего. Я пока еще умею не слишком много.
[indent] Эва замолчала, смотря Бекке прямо в глаза. Затем она опустила взгляд ниже, остановив его на грудине, за которой таилось сердце. Эва сосредоточилась на этой области, и дар сам потянулся невидимой рукой к Бекке, считывая всю информацию о ее состоянии и передавая ее Эвелин. Ведьма услышала учащенное сердцебиение, ощутила повышенное давление и, действительно, кровь Бекки была невероятно горячей. Сенсорные способности Эвы обострились так, что в такой близи она буквально чувствовала внутренний жар подруги своей кожей. Ведьма подняла взгляд на  Бекку и посмотрела на нее с другим выражением - сосредоточенно и уверенно.
[indent] - От тебя пылает жаром. И... у меня нет пока никаких мыслей. Но мы обязательно разберемся. - Эва задумалась, прижав палец к губам, а потом снова посмотрела на Бекку. - Скажи мне, ты сильно ранила то существо? Я могу поискать его тело. Смотри, если это оборотень, то он все равно мне ничего не сделает, ведь сейчас день, а они обращаются лишь в полнолуние. Если он сдох, то хотя бы можно будет рассмотреть его и понять, что он такое, сравнить с какими-нибудь записями... И так далее. Но сначала мы уйдем отсюда и тебя накормим. Я, кстати, тоже с недавних пор полюбила стейки с кровью - кажется, мой дар этим питается. Так что валим отсюда в дайнер "У Венди".
[indent] Эва вышла из кабинки, открыла настежь окно и выглянула вниз - всего лишь второй этаж, если упасть, то можно отделаться лишь ушибом или растяжением. Но Эва не собиралась оставаться калекой. Она залезла на подоконник, обхватила руками водосточную трубу, затем - коленями, и выглянула обратно в туалет.
[indent]  - Не бойся. Если на тебе теперь все заживает, как на собаке, ты не разобьешься. И прикрой за собой окно.
[indent]  Эва улыбнулась, разжала колени и соскользнула по трубе вниз. Она мягко приземлилась на ноги и задрала голову, дожидаясь Бекку.