никто не придет на эту заявку, но мне надо было куда-то это деть из моей головы. если что-то заинтересовало - приходите в лс, всё расскажу, покажу. будет непонятно, но интересно, чесслово.

[indent]

всех нас зверей землёй оправдали
всех нас зверей землёй помирили

[indent]

хладные руки скрестив на груди, она бредет через чащу, неустанно кровя, ложится поверх, на озерную гладь, и смотрит в луны зеркала. ведьма, крестит деву молва, но она загребает болотную землю в руках и смотрится в дно трясин, как в себя, изнутри различая лишь мерзость и грязь. вовек не сокрыть блуд в красных песках, не испить всех грехов даже ластящимся к её белым лодыжкам чертям ; и перевернутый крест кровоточит в зале суда, пока ворожея шепчет теням, огибающим в круг зарево злого костра :: молитва терном кусается у меня на губах, но душу лишь богу отдам.

блудницей та входит во храм - святой да возвратится к райским вратам на ангельских крылах. кайся, енох говорит, возлюби ; отпуская семи бесов грехи, он расплетает ей волосы, освободив от оков, омывает тело слезами её и крещеной водой, кладет под язык жженую соль и нарекает - мессии - вдовой :: быть тебе солнцем пустыни, золоченой женой, не коснется тебя ни смерть, ни дракон, не удержит дух освященный земля, отринут адовы льды, и в вечности будешь ты долгожданным сияющим светом зари.

noli me tangere ; она тянет руки к нему и, не удостоившись блага, молчит - под взглядом бога-отца аль-масих начинает войну. боле не будет праведник испивать скорби и ждать сатану, грядет на отступников господень джихад - нет больше зла, покуда наступает век благого суда. обвиненная, ныне - правосудия длань ; стекается вновь к ней люд, копится миром молва - всепрощающая, провидица, лекарь, благослови нас на величайшую казнь, кровавая мать.

она наполняет кровью своей алавастр и поднимает на небо в благоговейном экстазе глаза :: провозглашая конечный итог всех миров, сам бог опускает ей руки земле на гроб и отнимает человечьи боли, горесть и хворь, распуская от кожи кровь и кости отделяя от боле ненужных зубов. грянет этот день, когда изойдёт даже смерть, низложит тление пророк-машиах, и дух воспарит - туда, где наконец сможет ожить - к подножью престола христа.

[indent]

всех нас зверей землёй убаюкали
утрамбовали, угомонили

[indent]

благословенна земля обетованная - облаченная в кровь ; отирая клинок о белый подол, она клянется быть верным воином его и вести стадо долиною тени - столько, сколько хватит ей сил и воли её, сколько вместит почва с песком - гнева и горя его. и возрыдают пред ним все племена земные ; она приносит клятву ему, но знает, что трещин в груди у неё - больше, чем грешных в аду, что молвят её имена, когда она склоняется над ними и баюкает, как может только палач.

ты - не глина, не мрак, не хрусталь, не ветка сухая, не ил, он говорит ей, навлекая глубокие сны, веди же, сынов и дщерей к воскресению тех, кто спит под землёй. она втирает в кожу масло оливы, змеиное молоко, кровь быков и облачает в камень сердце и тело своё - так велит машиту слово господина её.

она не ведает зла, покуда права ; уводит детей в заросли терна и смокв, где отверженный христофор лает голосами собак. на ладье они переплывут и мёртвые воды нила, и зыбучий густой океан, и даже кракен не сможет против их воли восстать. спасшиеся от меча, уходите, не останавливайтесь ; ей ведомо всё - как убедить, как заставить молчать, как ребра наружу открыть, чтобы она докопалась до серного нутра. нет ничего, что пройдёт сквозь святые врата ; она облекает ярость и правду в металл, что кромсает нечестивую рать - кто, кроме неё, сможет антихриста в кандалах удержать?

[indent]

надежно утешили нас окаянных
радушной просторной землёй

[indent]

апостол целует христа, и она смотрит ему прямо в глаза - черный нимб, скрещены пальцы, предатель, пишут о нём росчерки обветшалых икон - там, где она выросла и потеряла всё, свой дом, предназначенье и тень от себя. но ей хочется лишь его пожалеть, как дитя, подарить утешение, как может сестра, пригласить всех иуд за порог, как паршивых собак, привести их во светлый божий чертог, где обретает могилу всякий верный пророк. но к её ногам приходит иной и проводит по своей шее клинком, пока она шепчет в бескровные губы его, как невеста и смерти княжна :: я тебя схороню у реки иордан, и то лишь я буду знать.

у елеонской горы, под белоснежной поволокой небес, у холодного сияния синего моря, она опускает пальцы в волну и становится пеной, эхом на бурной воде. не мертва, не свята, но уже что-то значит - для тех, кто ступает за ней, словно она - моисей. в доме отца всегда зажжен свет - пристанище для всех заблудившихся мотыльков, и она - оберегает безгрешных оплот, проводница, пастырь мелких овец. её сердце - не больше маслины, но знамение красной кометой рдеет на небе, и она знает - в этот момент - в неё проникает что-то еще, кроме дыхания ветра с чужих берегов.

он - её бог ; бог, который никогда не полюбит её. сколько крови на это уйдёт - на ожидание, на невзаимность, на псевдо-любовь? она опускает ресницы, преклоняясь ему :: боль - то, что делает её выше тех, кого ведёт на заклание светоч их саваоф. я хочу быть такой, какой ты меня видишь, она говорит. пусть даже дьявол направляет твой взгляд.